Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

К столетию сюжета

http://militera.lib.ru/prose/foreign/hasek/08.html

***Баронесса фон Боценгейм села на приставленный к постели Швейка стул и сказала:

— Ческий зольдат, кароший зольдат, калека зольдат, храбрый зольдат. Я очень любиль ческий австриец.— При этом она гладила Швейка по его небритому лицу.— Я читаль все в газете, я вам принесля кушать: "ам-ам"; курить, сосать... Ческий зольдат, бравый зольдат!.. Johann, kommen sie her! Камердинер, своими взъерошенными бакенбардами напоминавший Бабинского, притащил к постели громадную корзину. Компаньонка баронессы, высокая дама с заплаканным лицом, уселась к Швейку на постель и стала поправлять ему за спиной подушку, набитую соломой, с твердой уверенностью, что так полагается делать у постели раненых героев.

Collapse )

(no subject)

Негритянский Бандера носил штаны!

Помните об этом, Отечества сыны!

Но тут свинособака приплыл Колумб как вор,

пора ему ответить за голодомор!

Гусь для третьего Рима

Кстати,  про мотоциклистов с пулеметами. Тихо мирно отправился копать огород.  Повесил на столб телефон, включил радио и естественно налетел на  утренний эфир Соловьева, на предмет повторного взятия Берлина силой  мысли. Боже, как же он орал. И работа спорилась!

(no subject)

Занятная штука. Историк Соколов особо не интересовал СМИ. Зато убийца Соколов у них нарасхват, в том числе и потому что он историк.

А как ноченька пришла, Кудрин вылез из мешка

Кстати, о мировой литературе. Занятная вещь, если с описанием Порошенко вполне справляется Нодар Думбадзе, то для наших нечерноземных гениев нужны летописцы рангом гораздо повыше. Итак, Ярослав Гашек о фельдкурате Каце и пенсионной реформе.

**Недолго  длилось  счастье Швейка. Жестокая судьба прервала
его приятельские отношения с  фельдкуратом.  Если  до  сих  пор
фельдкурат был личностью симпатичной, то последний его поступок
сорвал с него эту маску.
    Фельдкурат  продал  Швейка  поручику  Лукашу,  или, точнее
говоря, проиграл его в карты: так некогда  продавали  в  России
крепостных.
    Произошло  все  это совершенно случайно. У поручика Лукаша
собралась однажды теплая компания. Играли  в  "двадцать  одно".
Фельдкурат все проиграл и заявил:
    — Сколько  дадите  мне в долг под моего денщика? Страшный
болван,  но  фигура  презанятная,  нечто  non  plus  ultra   /'
Неповторимое  (лат.)/. Ручаюсь, что такого денщика ни у кого из
вас еще не было.
    — Даю сто крон,--  предложил  поручик  Лукаш.--  Если  до
послезавтра  их  не  вернешь,  то  пошлешь  мне этот редкостный
экземпляр. Мой денщик отвратительный  тип  —  вечно  вздыхает,
пишет домой письма и при этом ворует все, что попало. Бил я его
-- не  действует.  Каждый  раз  при  встрече  получает  от меня
подзатыльники, но и это не помогает. Я вышиб ему  два  передних
зуба-- и это его не исправило.
    — Идет,--    легкомысленно    согласился    фельдкурат.--
Послезавтра получишь или сто крон, или Швейка.
    Он проиграл и эти сто крон и, опечаленный,  побрел  домой.
Отто  Кац  прекрасно  знал  и  нисколько  не сомневался, что до
послезавтра ему нигде денег  не  раздобыть  и  что,  собственно
говоря, он гнусно и вместе с тем дешево продал Швейка.
    "Нужно  было взять двести крон",-- упрекал он себя. Садясь
же в трамвай, который через несколько минут должен был  довезти
его до дому, он ощутил угрызения совести и почувствовал приступ
сентиментальности.
    "Это  некрасиво с моей стороны,-- думал он, звоня к себе в
квартиру.-- Как я теперь посмотрю в его глупые добрые глаза..."
    — Милый Швейк,-- сказал он, входя в  комнату,--  со  мной
нынче произошел необыкновенный случай. Мне чертовски не везло в
игре.  Понимаете,  пошел ва-банк, на руках у меня туз, прикупаю
десятку. У банкомета на руках был всего валет,  и  все-таки  он
тоже набрал до двадцати одного. Потом я несколько раз ставил на
туза  или на десятку, и каждый раз у банкомета было столько же.
Просадил все деньги... Он замялся.
    — ...и наконец проиграл вас. Взял  под  вас  сто  крон  в
долг,  и  если  до  послезавтра  их  не  верну,  то  вы  будете
принадлежать уже не мне, а поручику Лукашу. Мне,  право,  очень
жаль...
    — Сто  крон  у  меня найдется,-- сказал Швейк.-- Могу вам
одолжить.
    — Давайте их сюда,-- оживился фельдкурат.-- Я  их  сейчас
же отнесу Лукашу. Мне, право, не хотелось бы с вами расстаться.
    Лукаш был немало удивлен, снова увидев фельдкурата у себя.
    — Пришел  заплатить  тебе  долг,--  заявил  фельдкурат  с
победоносным видом.-- Дайте-ка и мне карту.
    — А ну-ка...-- сказал он,  когда  пришла  его  очередь.--
Всего  очко  перебрал,--  добавил  он.--  Ну,  значит, играю,--
сказал он, когда подошел следующий круг.-- Покупаю! Стоп!
    — Двадцать,-- объявил банкомет.
    — А у  меня  девятнадцать,--  произнес  фельдкурат  тихо,
внося в банк последние сорок крон из сотни, которую одолжил ему
Швейк, чтобы откупиться от нового рабства.
    Возвращаясь  домой,  фельдкурат  пришел  к  убеждению, что
всему конец, что  Швейка  ничто  не  может  спасти  и  что  ему
предопределено служить у поручика Лукаша.
    И когда Швейк отворил ему дверь, фельдкурат сказал:
    — Все  напрасно, Швейк. От судьбы не уйдешь! Я проиграл и
вас и ваши сто крон. Я сделал  все,  что  только  было  в  моих
силах, но судьба сильнее меня. Она бросила вас в когти поручика
Лукаша... Пришла пора нам расстаться.
    — А  что,  сорвали банк у вас или же вы на понте продули?
-- спокойно спросил Швейк.-- Плохо дело, когда карта  не  идет,
но еще хуже, когда везет чересчур...
**
http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=6409&public_page=14

На бронепоезде по Иркутску

Дуры Венедиктова - устойчивая корпорация, по интеллектуальной мощи сравнимая с политсоветом ЕдРа. А теперь викторина! В каком году Ольге Бычковой особенно стыдно ездить по Праге на танке? В 1918? В 1939? В 1941? В 1945? В 1968?

https://twitter.com/olgabychkova/status/1032033948069756930 

***И всегда, когда в Праге, думаю: как посмели по этому городу на танках ездить, твари?*** 

(no subject)

http://bohemicus.livejournal.com/86696.html

Сказ о том как премьер-министр протектората Богемии и Моравии перетравил весь коллаборантский пул мастеров пера на хрен.

Первый раз слышу про эту историю. Очень интересно. Вот этот генерал Алоис Элиаш, которого немцы сделали премьер-министром. Сразу видно, что не было у него чекистской закалки. Истинный Штирлиц так не поступает.

Но с другой стороны, генерал наверно так понимал предел своих возможностей и время, ему отведенное. И что смог, то и сделал.

А ведь был другой вариант. Мол рад бы что сделать, но не имею возможности, кругом враги. Жертвы трапезы эту идею бы и задвигали в массы. Так бы и досидел, как румынский король Михай до Красной Армии и ордена Победы.

Если что, аналогии неуместны, бо где та Красная Армия.

А кто из вас ел шкварки из конского сала?

филантропия

— А кто из вас ел шкварки из конского сала? — раздался чей-то голос, но никто не ответил, так как вбежал фельдшер.
— По койкам! Сюда идет великая княгиня. Грязных ног изпод одеяла не высовывать!
Сама великая княгиня не могла бы войти более торжественно, чем баронесса фон Боценгейм. За ней следовала целая процессия, тут был и бухгалтер госпиталя, видевший в этом визите тайные происки ревизии, которая может оторвать его от сытого корыта в тылу и бросить на съедение шрапнелям, к проволочным заграждениям передовых позиций. Он был бледен. Но еще бледнее был доктор Грюнштейн. Перед глазами у него прыгала маленькая визитная карточка старой баронессы с титулом «вдова генерала» и все, что связывалось с этим титулом: знакомства, протекции, жалобы, перевод на фронт и прочие ужасные вещи.
— Вот Швейк, — произнес доктор с деланным спокойствием, подводя баронессу фон Боценгейм к койке Швейка. — Переносит все очень терпеливо.
Баронесса фон Боценгейм села на приставленный к постели Швейка стул и сказала:
— Ческий зольдат, кароший зольдат, калека зольдат, храбрый зольдат. Я очень любиль ческий австриец. — При этом она гладила Швейка по его небритому лицу. — Я читаль все в газете, я вам принесля кушать: «амам»; курить, сосать… Ческий зольдат, бравый зольдат!.. Johann, kommen sie her

Collapse )

(no subject)

С Латыниной снова беда, опять прочла книжку. На этот раз Гогуна, о партизанском движении на Украине. Книжка, кстати, интересная, но видного публициста, бывало, и от Плутарха коротило. Так что, крантик свернуло и излилась Латынина на Эхе о победе российского народа над Гитлером, в рамках борьбы со Сталиным.

Кстати, со Сталиным такая история, что вот Грузии в советское время водилы все его на ветровое стекло лепили. А как Грузия получила независимость, то перестали лепить.
Но русские не грузины, и чтобы они в массовом порядке по древнеримскому обычаю стали вспоминать диктатора, надо было им устроить перманентный июнь 41-го.

Как говорится, Эхо Москвы может сделать из человека только антисемита или идиота.